ТАНЕЦ ТОПОРА

Если есть больший жулик – я еще святой!

Так уж случилось, что мои писанья часто вызывали гнев отдельных лиц и целых госструктур; даже какое-то число друзей порвало со мной навсегда из-за того, что я их так или иначе описал. Хотя по праву может дуться из них лишь один – названный мной по имени и способу мошенничества, поднявшего его на верх успеха. Укор же его, со слов других знакомых, звучал так: «За что он, сука, меня продал? Не я же самый большой вор в стране!»

Это, кстати, главный оправдательный мотив всех наших жуликов: если кто-то ворует больше, я еще – святой!.. Вот бы найти того самого крупного вора, такого абрамовича, чтобы уже не мог прикрыться никаким дерипаской!

Но, по чести говоря, виновен ли писатель, что в безымянно выведенных им персонажах кто-то узнал себя как в зеркале? Как когда-то адвокат Трунов подал на меня в суд за фразу: «Жила в городе Сочи одна тварь», – ссылаясь на закон, что если оскорбленный явно узнается из написанного, это предмет иска. Правда, суд ему в том иске с ходу отказал.

Еще в одной моей заметке, как друг-поэт дал на корыстной почве петуха, узнали себя сразу трое лириков – и я в итоге заработал сразу трех врагов, один из которых даже посвятил мне едкие стихи:

Каков, однако, Росляков?!

Ну как в такого не влюбиться?!

Всем дал он фору в сто очков,

В грехах признаться не боится!

Чтоб вознестись – слегка упасть,

По душам грешных прослезиться…

И тайную скрывая страсть,

Он над поэтами глумится…

…………………………

Еврей же, слушая его,

От счастья тает.

Союз разрушен! Отчего?

Уж он-то знает... 

Но не всегда так безобидно оборачивалось для меня мое дурное слово. В свое время за статью в «Независимой газете» «Раскрытый заговор» о Бухаринском процессе меня прокляли все центральные СМИ, от «МК» до «Эха Москвы». Цвет нации – Марк Дейч, Шейнис, Ваксберг, Виталий Третьяков, Александр Яковлев и т.д. потребовали запретить печатать мои «бредни» где бы ни было. И я, живший на гонорары тех же СМИ, был вынужден освоить бизнес собирания посуды из-под пива на придомовых просторах.

Но раз уж я завел речь о друзьях, хочу сказать несколько слов о настоящей дружбе, которая у нас еще осталась, может быть, единственной достойной человеческой основой. Во всяком случае я жизненно обязан ее самым неожиданным порой дарам. Есть такой русский писатель Гарий Немченко; в СССР он занимал одну из высших литературных должностей: заведовал отделом прозы в «Советском Писателе», главном издательстве страны. И проявил ко мне, ранимому, а потому преувеличенно драчливому юнцу, верх чуткости: издал при всей моей бузе мою первую книжку, дав мне путевку в жизнь.

Я же, схватив не снившийся мне гонорар, даже не выставил ему бутылку коньяка – и уже кучу лет спустя, после скандала по Бухарину, он мне звонит: «Ну что, брат, погорел? Не вешай нос, я тебе нашел работу, пиши телефон». Я, пораженный глубоко его участием, по тому номеру звоню – и получаю с плеча старшего товарища возможность сколько-то времени отшвыривать гордым пинком пивную тару.

Тогда же меня впервые завело в блокадную еще Абхазию, где пенсия была – 5 рублей, а основное лакомство – буханка хлеба. И накануне Гарий, тоже не богач, с какой-то виноватой ноткой говорит: «Там в Гаграх должен жить поэт такой-то, у меня вот есть две тысячи – не передашь ему?»

В Абхазии судьба свела меня с новым другом – главой русской общины Геннадием Никитченко. Он свез меня к старому другу Гария, который по той нищете мог встретить нас только бутылкой чачи с парой плодов хурмы. И когда я передал ему эти две тысячи с «большой земли», он чуть не разрыдался.

Вот что такое дружба – и народов в том числе! С Никитченко мы потом ударно поработали над паспортизацией Абхазии, за что Путин наградил его орденом Дружбы. Но путинская «вертикаль», как-то не тронутая той же дружбой, в ответ заказала покушение на друга, от которого он еле спасся. И приехав ко мне с посеченной рожей, заявил, что пострадал из-за меня, де насмерть оскорбившего верховный сброд статьей «Здравствуй, Абхазия!» в «Литгазете».

Редактор ее Поляков, цветущий патриот, с кем мы братались при осклабившихся секретаршах: «Друг Саша! Друг Юра!» – после такой отдачи вовсе запретил им отвечать на мои звонки. Конечно, мне это было больно, но еще больней за всю такую патриотику – до первого щелчка по носу, после чего она мигом прячется в кусты.

Никитченко, Герой Абхазии, прошедший не в пример московским трусам кровь и смерть, тоже долго держал обиду на мой больно отвязанный язык. Я говорил ему, что без моих статей о нем всю его акцию похоронили б вместе с ним втихую. Но он отвечал: «Это у вас можно трубку брать, можно не брать, сегодня дружить, завтра предать. А у нас в каждом доме – автомат, и за все платят жизнью!» И точно: его предшественника во главе русской общины Воронова, чье имя сейчас носит улица в Сухуми, за один просчет разрезали напополам из автомата.

Но настоящий друг – есть друг. И когда я вновь остался без штанов, он заезжает ко мне снова:

– Я сейчас из МИДа, мне сказали, что должен, если хочу дальше удержаться, порвать с тобой. Так вот, мой дом в Сухуми – всегда твой. Будет не на что приехать, я за твою дорогу заплачу.

Но это все – только лирическая присказка. В конце концов мое неумение держать язык за зубами закрыло мне всякую возможность жить литературным заработком. Кстати сейчас все чаще пишущие «от себя» тоже живут чем-то еще – и хоть в этом есть своя ущербность, убивающая радость получать за прямой труд, есть и свой плюс. Карманная свобода позволяет писать без оглядки на хозяев прессы, уже превративших ее полностью в свою сенную девку; ну а свободу слова дал всем Интернет. Я тоже создал в нем свой сайт, стал публиковаться и на других; но, как говорится, вырос лес – выросло и топорище!

Не так давно просторы Интернета наводнил один громкий скандал, с сутью которого, безбожно вывернутой наизнанку, я был хорошо знаком. И у меня зачесались руки вытащить ее на Божий свет – но опубликовать заметку, за правдивость которой я ручался своим честным именем, нигде не удалось. Ибо, как сказал один лидер оппозиции, сейчас превыше всякой правды интересы политической войны, которую «не мы первые начали».

И у меня зачесались еще больше руки довести ту неприкаянную правду до ума сограждан. Мой сайт, куда я сразу поместил свой текст, в день посещали с 50 человек, число ничтожное. Чтобы заметка обратила на себя внимание, хотя бы сотня добровольцев должна была ее перепечатать – и я давай искать, где можно вставить ссылку на нее.

Как оказалось, заметных политических ресурсов у нас не так уж много, всего несколько десятков. Делятся они на кремлевские и оппозиционные, последние – на «патриотические» и «демократические».

Демократических – больше всего, у них самое четкое взаимодействие, чем прежде отличалась радиофицированная гитлеровская армия от почти лишенной раций нашей. Самый большой и яркий штат журналистов, самый продвинутый дизайн – и самый щедрый, ощутимый за всем этим, запах финансирования. Но никакой демократией и не пахнет: их жесткая цензура или сразу отсекала мою ссылку, или удаляла тотчас, как уличала ее чужеродный смысл.

Кремлевские ресурсы – самые тупые, как встарь партийный бюллетень без фельетона: нечего читать. Патриотические – самые терпимые, готовые по дефициту средств и популярности привечать почти всех без отсечки, четко принятой у демократов. Еще я нашел несколько открытых вообще площадок – но там царили те, кто больше заслал всякой чепухи, и потому пробить их было тоже нелегко.

Но мои усилия дали результат: однажды мой сайт показал лавину переходов на эту чуждую всем трем фронтам заметку. Ее стали живо перепечатывать и обсуждать; попутно я заметно вырастил свою аудиторию – но тут и встретился с этим новейшим топором.

К разным словесным и техническим атакам мне было не привыкать: брань, матерщина – скорей лестная для автора реакция неравнодушных, но стесненных в средствах выражения людей. А после того, как мне пару раз ломали не только сайт, но и компьютер, я и от этого нашел свой антидот. Хотя, конечно, если вдоволь заплатить продвинутым вандалам – они сломают все что хошь.

Но тут зашла атака в ином роде. На еще три мои статьи в разных местах среди массы всяких откликов пришел целый массив словно писанных под одну копирку. К примеру, многих привлекла моя статья «Окаянный рейс» о гибели самолета Качиньского: по моей версии к ней привел гонор поляков и их презрение к русским инструкциям по пилотажу. Кто-то с этим согласился, кто-то нет; особняком стояла серия таких посылов: автор козел и порет чушь, на самом деле это русские убили героических поляков. И подписи: летчик с 20-, 30-, 40-летним стажем. Но мало верилось, чтобы это были действительные летчики: у них другой язык и другие сайты, которые я, кстати, прилежно изучил.

К другой статье какой-то одержимец за несколько дней накатал аж полтораста комментариев объемом в 15 раз больше объема самой статьи. Выходит, не спал несколько суток кряду – но зачем? Если маньяк – маньякам скорей свойственно писать свои труды, которые я тоже получаю регулярно, с характерными приписками: «Проверка на вшивость! Если не опубликуете мою статью, как спасти Россию, Вы – подлец!» Или: «Высылаю уже вторую часть моего труда, а Вы еще и первую не опубликовали!»

Но тут человек – если это был точно человек, а не «группа лиц» – извел на меня, как когда-то цветы нации на мой бред по Бухарину, немыслимую кучу сил! В третьем случае двое подобных роботов за сутки выдали больше ста, под ту же странную копирку, отзывов.

Но вот что красной нитью проходило через все эти три случая: «Росляков, сколько тебе Путин отвалил?..» «Парень, судя по сливаемой им информации, сильно в курсе…» «Задание ФСБ под руководством ВВП – выполнено». «Подсадная утка, запущенная в заповедник патриотов…» Ну и так далее – вплоть до подробной чуши, как и когда меня завербовали.

То есть либо читатели совсем рехнулись, начав как под копирку видеть во мне руку ФСБ, либо у этого псевдобезумия была какая-то своя организующая рука. И она, ломавшая мне раньше сайт и компьютер, решила, значит, залепить меня вот этим ярлыком: наемник Путина, – и поди докажи потом, что нет! Кстати хорошую же репутацию заработал наш премьер, что причисление к его сторонникам – вроде гражданской казни для порядочного человека!

Но пес бы со мной; беда, что вся борьба идей у нас уперлась в одно это: закопать противника любым путем. Не нравится писатель отраженьем в его зеркале, святое дело – это зеркало разбить; не разбивается – залить дерьмом! Коль брешет власть – неужто мы себе откажем в том же?! Как написал мой любимый поэт Евгений Лукин:

На исходе века

Взял и опроверг

Злого человека

Добрый человек.

Из гранатомета

Дал – и нет козла!

Стало быть, добро-то

Посильнее зла!

Но ненависть к плохой текущей власти играет с ослепленными ей еще худшую шутку – служа цели еще больших мерзавцев: снести вместе с госвластью само государство. Как уже было с СССР – и носится сегодня в воздухе под видом отделения от нас злого Кавказа. Но стоит на это клюнуть, тут же под шумок проскочит отделение и Дальнего Востока, и Сибири; остальное отпадет само.

И тот же домодедовский теракт – очередное торжество того же, перешибшего все споры разума, закона топора. Де на войне как на войне – и святая цель оправдывает, как в партизанской рельсовой войне, все средства.

Но в мирной жизни ничего не выстроить одним уничтожением. Строительство возможно только путем выстраданного плана, а такой никем не выстрадан пока и близко. Власть одержима сбережением себя, а оппозиция – захватом власти; причем часть последней, щедро питаемая из-за рубежа, готова истребить под это дело и саму страну.

Взять две-три главные идеи нашей оппозиции: химкинского мэра надо засадить, а Ходорковского, напротив, выпустить. Аргументация: на этом мэре висит столько трупов – и столько миллионов долларов накрал! На Ходорковском висит трупов не меньше – но это «те что надо» трупы! И накрал он вовсе миллиарды – но это «те что надо» миллиарды!

Идея-фикс – сбросить Путина. «А что потом, а что потом? – ты спрашивала шепотом», – как пелось в одной старой песне Евтушенко. Но наша слепота даже не спрашивает нечего такого, свято веря, что пересадка Ходорковского с нар в президенты сразу всех спасет.

Но где взял свои миллиарды этот светоч оппозиции? Ничего нового, как Форд или Билл Гейтс, он не создал – а просто через пень закона прикарманил в 90-х нефтяной сосок. Стал торговать тем, что веками завоевывали и отстаивали кровь из носа наши предки; обнес целый народ, с чего и стал миллиардером – и сидеть ему за это не пересидеть!

Его певцы поют сегодня за его финансы звучные романсы, будто он попух за смелость выйти против государственного воровства. Да он жил этим воровством! И вся его идея была в том, чтобы осталась жить одна десятая страны, занятая так или иначе нефтяной откачкой, остальные б сдохли. Они и дохли миллионами и вешались от нищеты – когда он нагребал свои «пушистые», со слов его апологетов, миллиарды. Вот его камерное одиночество – действительно несправедливо; так надо требовать, чтобы машина правосудия работала вперед, на подселение к нему подобных «цветов нации», а не назад.

Но все это фронтальное вранье и вводит всю страну в тотальное неверие. Выборы, суд, пресса уже стали у нас полной фикцией; сколько-то не фиктивной еще осталась человеческая дружба, вывозящая хоть что-то на себе при крахе всего остального. Но столь узкого запаса слишком мало, чтобы конкурировать во внешнем мире; а внутри страны даже наши малые, но более способные к той дружбе этносы все пуще нагибают нас. Так как у них не по 2-3 друга, как у русских – а по 200-300, готовых отдать за сородича кровь и взятку в милиции и лжесвидетельствовать за него в суде. И на их спаянной основе, при распаянности титульной нации, они будут все больше унижать ее – и провоцировать к тому же отделению Кавказа.

Не надо отделять его от нас, он сам не хочет этого – но уважает только крепкую, не до конца помешанную на мздоимстве руку, которую там явил когда-то незабвенный генерал Ермолов. Не надо верить ложно воскрешаемым сегодня жуликам как Мавроди, Ходорковский, Кашпировский и т.д. Это все – одна распухшая на нашей дури похоронная команда. Не надо, повторяя 91-й, западать на легкий путь: де только дать нашим мубаракам под зад – и все устроится само. Еще одной такой победы, как победа демократов в 91-м, наша страна с ее больно короткой памятью уже не вынесет.

Но что делать-то? Перво-наперво – не врать. Бороться – так за настоящее, за правду: именно ее отсутствие больше всего нас погружает в этот внутривенный хаос. А выварится что-то из действительной борьбы идей, способное сплотить еще живые души – и вода, как говорится, найдет себе дорогу.

У нас же из крана оппозиции сейчас по большей части хлещет чистая отрава. Но нельзя сварить суп из сугубо отрицательного топора. Надо работать над собой, чего никому не хочется – а не пенять на зеркало, которым по какому-то самому большому счету для нас стал плохой Путин, а Медведев, кстати говоря, не стал. Без этого труда никакая, даже самая золотая власть не даст нам ничего и никогда.